| Нет пророка в своем отечестве. Человек, без которого, вероятно, не состоялся бы К. Э. Циолковский как "отец космонавтики", без которого, возможно, не было бы полета Ю.Гагарина в 1961 году, и через 92 года после своей смерти (ум. 15декабря 1903г.) даже и для наиболее осведомленных в истории русской культуры людей предстает если и не совсем уж как "белое пятно", то как некий смутный, расплывчатый образ чудаковатого эксцентричного старца, почти юродивого, из сумрачной глубины "каталожной" библиотеки Румянцевского музея проповедовавшего свои "бредовые идеи" о ( подумать только!) братском единении всех людей во имя какого-то "общего дела", то есть воссоздании умерших и освоении Космоса. И только через вторые и третьи руки некоторые далекие отголоски Федоровскихидейдошлидо нас и были, в той или иной мере, усвоены "мыслящими людьми": через сочинения К.Э.Циолковского, через прозу А.Платонова, через поэзию Велимира Хлебникова, через живопись П .Филонова... Н.Ф.Федоров умер, так и не опубликовав ни строчки из своих основных произведений: на издание за свой счет у него не было денег (почти все свое скромное жалование библиотекаря он раздавал нищим), а на уступку прав на издание он не мог пойти в силу своих убеждений, считая куплю и про- дажу, как бы мы сейчас сказали, "интеллектуальной собственности" чудовищным преступлением, восьмым смертным грехом. Но к счастью, два его верных ученика, два подвижника В-Кожевников и Н.Петерсон, уже после его смерти, в глуши, на Кавказе, издали в складчину два тома его сочинений (1 т. - 1906 г., 2 т. 1913 г.) тиражом в 480 экземпляров. Через семь десятилетий другой подвижник, С. Г. Семенова, повторила подвиг своих предшественников, добившись издания однотомника избранных трудов Н.Ф.Федорова (М., 1982г.). Н.Ф.Федоров, основоположник самого грандиозного и возвышенного замысла, который только может родиться в человеческой голове, перед ослепительным светом которого меркнут, как болотные огоньки, все без исключения социальные утопии и религиозные реформы, сколько бы их ни было, все "-измы", все планы, все проекты, нацеленные в будущее, остается и по сей день в основном не понятым, до конца не расслышанным, почти не востребованным. Но во всем этом нет ничего удивительного: этот незаконнорожденный сын князя П.И.Гагарина и пленной черкешенки слишком рано родился, слишком уж опередил свое время. Одномерное сознание огромного большинства его современников, жителей параллельного и пер- пендикулярногоХКвека, не было приспособлено к тому, чтобы правильно понять его идеи, постепенно становящиеся осуществимыми лишь начиная со второй половины века ХХ-го. В результате всего этого*население, в наивной и чистой доверчивости принятое Федоровым за человечество, озабоченное то "классовой борьбой", то "земским движением ", то "грабежом награбленного", почти не заметило жившего среди них гиганта, настоящего, истинного пророка. А если чьи-нибудь мутные глазки вдруг и останавливались на личности Федорова и на его учении, то видели они перед собой лишь то, что позволяла видеть их малая "разрешающая способность ''.╥ "чудаковатый старец, "курьезное учение...", "косноязычное, некомбюстибельное изложение. И лишь со второй половины XX века великие, но внешне как бы ничуть не связанные между собой открытия и достижения в естествознании и технике начинают постепенно проясняться, прорисовываться и складываться в первые, еще весьма смутные и неотчетливые очертания единого образа реальной возможности осуществления почти всех федоровских идей! Но обо всем этом еще будет сказано более подробно. А пока мне хотелось бы сформулировать основные задачи Общего Дела так, как их видел сам Н. Ф. Федоров. Н.Ф.Федоров полагал, что точкой отсчета, с которой следует вести родословную человека как вида, должен являться отнюдь не тот день, когда гоминид впервые встал на задние лапы, или когда впервые воспользовался неким предметом *камнем или дубиной* для того, чтобы раскроить череп своему сородичу или расколоть кокосовый opejf. *Именно эта дарвинистская догма и считалась неоспоримой в XIX веке, хотя сегодня мы знаем, что примитивные "орудия производства" широко используются многими видами приматов, в частности, шимпанзе и гориллами.) По его мнению, гоминид стал человеком тогда, когда вдруг, без всякой видимой или рационально объяснимой причины, первым и единственным среди млекопитающих начал погребать (= хоронить, т.е. хранить, сохранять) своих умерших соплеменников, в отличие от всех остальных животных, которые или поедают, или обходят стороной, как бесполезную падаль, умерших представителей своего вида. Свое определение человека Федоров сформулировал так: "Человек существо погребающее". В этом внешне иррациональном действии обряде погребения Федоров усматривал некое смутно ощущаемое, но еще до сих пор совсем не осознанное человеком содержание, которое заключается в нравственном долге детей (сына, дочери) не только перед памятью о своих родителях, но в нрав- ственном долге гораздо более обширном. В обряде погребения (сохранения) или кремации (вознесения) Федоров видел пока что не сознаваемую человеком потребность, внутренний долг, или даже свойственный лишь человеку инстинкт, столь же мощный, как инстинкт самосохранения или продолжения рода, заключающийся в необходимости возвращения (*воссоздания, возрождения) своих ушедших близких в земную жизнь. Таким образом, человек, будучи существом погребающим, именно поэтому предназначен стать существом возрождающим и воссоздающим. * Следовательно разнообразные эсхатологические представления, свойственные всем эпохам и всем культурам, являются лишь слабой и блеклой тенью будущей реальной и яркой действительности.* Итак, "днем рождения" человечества можно считать тот день, когда на Земле был впервые совершен обряд погребения, как и сегодня, без осознания самими участниками действа истинного смысла совершаемого ими ритуала и того великого обетования, которое он собой символизирует. Этот период в развитии человека как вида, который не завершился и по сейдень, Федоров называл "несовершеннолетием".* Следующий вслед за этим этап в развитии человечества, который может ( но не обязательно должен!) наступить, Федоров определил как "совершеннолетие". Он заключается в уже более полном осознании каждым человеком ( поскольку каждый из нас сын или дочь) своего нравственного долга перед родителями, давшими емужизнь. Долг же этот, как уже было сказано, виделся Федорову в том, чтобы вернуть своим родителям (и, возможно, родителям родителей) то, что они нам дали, то есть жизнь.* В осознании этого долга, этой нравственной ответственности перед своими родными, личные интересы каждого отдельного индивида неизбежно сливаются с личными интересами всех ныне живущих людей (поскольку у каждого есть или были родители), и сами собой образуют единое и неделимое целое, твердый стержень, способный объединить все человечество, все страны и народы во имя единой, великой и благородной цели: воссозданию родивших, возрождению родителей. восстановлению близких, возвращению любимых, то есть, фактически, достижению физического бессмертия человека. Эту цель Федоров определил как Общее Дело всех людей. Естественно, что процесс осуществления этой грандиозной и сверхсложной задачи потребовал бы объединенных усилий основной части интеллектуального, промышленного и финансового потенциала всего человечества, пожалуй, сравнимой с той его частью, которая ныне расходуется во всем мире на вооружение, ведение войн и взаимное истребление одних организованных групп людей другими (в терминологии Федорова, на "небрат- ские" отношения). Но так как возможности цивилизации имеют свои границы, человечеству придется однажды сделать осознанный выбор между разорительной гонкой вооружений, созданием все более смертоносных средств массового уничтожения и переориентацией большей части научно- технического и производственного потенциала с военных целей на самые мирные, то есть на поиск и нахождение решений, способных привести к осуществлению Общего Дела: достижению физического бессмертия и возвращению жизни умершим родным и близким каждого из ныне живущих на Земле. Если бы выбор был сделан в пользу Общего Дела, то уже одно это привело бы к закономерному и неизбежному устранению "небратских" отношений, то есть к устранению конфронтации, противостояния и вражды между отдельными людьми, их объединениями, партиями, нациями и государствами. Федоров полагал, что за осуществление основного лозунга Нового Времени "Свобода, Равенство, Братство", за который уже пролито столько крови, совсем не нужно станет бороться и умирать, если оставить в нем только последнее, третье слово, то есть Братство: там, где есть настоящее братство, неизбежно будет и равенство, и свобода.* По мысли Н.Ф.Федорова, уже одно только осознание необходимости Общего Дела (которое вместе с тем является и глубоко личным и частным делом каждого человека), будучи, так сказать, инициацией человечества, то есть начальным этапом его перехода из "несовершеннолетнего" состояния в "совершеннолетнее", "взрослое", подлинно дееспособное и ответственное, как бы "по ходуде- ла", заодно устранит едва ли не большую часть из всех существующих в мире проблем и противоречий (классовый антагонизм, явное социальное неравенство, внутриполитическую борьбу и внешнеполитические противоречия между госуда репами). Кроме того, осознание необходимости участия в Общем Деле придаст реальный смысл и достойную цель жизни каждому человеку, и более того, придаст смысл всей предшествующей человеческой истории, которая в этом случае предстанет перед нами совсем в другом свете: уже не как грандиозный "театр абсурда", с бесконечно повторяющимися сценами грубого насилия, бессмысленного зверства и разнообразными способами умерщвления одних человеческих существ другими, но как, увы, необходимый, хотя и исключительно болезненный период "взросления", с его неизбежными кризисами и эксцессами, свойственными пубертатно- му, или "подростковому" периоду каждого живого организма как открытой и развивающейся (негэн- тропийной) системы. И чем скорее организм минует этот болезненный этап своей жизни тем лучше для организма. Разумеется, что все это означало бы "конец Истории" в том виде, в каком мы ее знаем, но конец не апокалиптический, а определенно положительный, подобный тому, как превращение безобразной прожорливой гусеницы в яркую бабочку одновременно означает и конец для гусеницы, и начало для бабочки. Иначе говоря, переход во "взрослое" состояние неизбежно повлечет за собой глубокую качественную трансформацию всего жизненного уклада в масштабах всего мирового сообщества по направлению от стихийного, непредсказуемого и неосмысленного к осознанному, организованному и оплодотворенному положительным смыслом. На смену историческому процессу с его однонаправленным вектором, когда уходящие поколения, одно за другим, превращаются в удобрение для поколений последующих, должен придти, так сказать,метаисторический процесс с двумя векторами: по направлению в будущее (поколения наших детей, внуков, правнуков...) и по направлению в прошлое (поиск возможностей возвращения к жизни наших ушедших родных). Качественная трансформация всего жизненного уклада на Земле, будучи настолько радикальной и небывалой, делает невозможными какие бы то ни было умозрительные спекуляции на эту тему, равно как и любые попытки представить себе конкретные образы будущего, последующего за этой трансформацией. Бесспорно лишь то, что все это есть не что иное, как естественное продолжение всегда имевшего места на Земле и в прошлом процесса расширения сферы человеческого присутствия во времени и в пространстве. Например, всего лишь 10 тыс. лет назад средняя продолжительность жизни человека составляла 19-20 лет. В наше время она составляет в развитых странах 75-80 лет, то есть в 4 раза больше. 10 тыс. лет назад были целые континенты, куда еще не ступала нога человека: Северная и Южная Америки и Антарктида. А к настоящему времени человек оставил свои следы уже на Луне... Н. Ф. Федоров был едва ли не первым, кто из своего относительно мирного и благополучного XIX века с удивительной точностью предсказал приближенив всех основных опасностей, которые сегодня столь явно и недвусмысленно угрожают самому существованию Природы и человечества: экологический кризис и деградация среды обитания, истощение природных ресурсов и особенно нево- зобновимых энергоносителей, создание и угроза использования средств массового уничтожения...* Естественно, что он, ровесник Л .Толстого, не мог знать, когда именно мир подойдет вплотную к границе, за которой начнется необратимая Катастрофа (неважно чем вызванная: Третьей мировой войной или экологическим коллапсом). Это сегодня исследования Римского клуба и других независимых футурологических ассоциаций, разрабатывающих перспективы для человечества на будущее (которые уже, кстати, нельзя называть "долгосрочными''!), позволяют прогнозировать дату наступления Великой Катастрофы достаточно точно: 50-до-е годы следующего столетия.* А тогда, сто лет назад, один лишь Федоров предвидел, что рано или поздно человечество неизбежно будет поставлено перед выбором: пассивное ожидание Апокалипсиса или же начало активной работы во имя осуществ- чения Общего Дела. Предвидел он и то, что никакого "третьего пути нет и не будет, и не может быть. *.ели мы не объединим свои усилия в Общем Деле, i8 то неумолимо приближающаяся Катасрофа станет неизбежной и необратимой, и счастлив будет тот, (сто умрет своей смертью до ее зримого наступления и не увидит своими глазами все трудно представимые ужасы, которые будут сопутствовать гибели человечестай цивилизации, *ели наш мир и не погибнет от последствий третьей мировой, угроза которой вроде бы отступила с окончанием "холодной войны", то ему все равно не избежать мучительной гибели, связанной с уже неуправляемым никак, и никем не контролируемым поведением и ростом техносферы, которая проявляет себя по отношению к биосфере так же, как раковая опухоль в терминальной стадии по отношению к смертельно больному: организм еще жив, еще бьется в конвульсиях, но дни его уже сочтены. Это сегодня для всех уже очевидно, что объективной (хотя и нежеланной) целью развития современного постиндустриального общества является Великая Катастрофа, коллапс, погибель, "конец света". Но тогда, всего лишь сто лет назад, в Европе был, вероятно, только один трезвый человек, никакие загипнотизированный наивным и жалким общеевропейским мифом о вечном и поступательном "прогрессе человечества", единственной человеческой мотивацией которого, впрочем, является как можно более полное удовлетворение достаточно примитивных потребностей как можно большего количества людей.* Этим трезвым и проницательным человеком был Н.Ф.Федоров, не устававший предупреждать (и конечно, безуспешно) о смертельной опасности для всей Земли превращения цивилизации в один чудовищный орган потребления (в то, что сам он называл "гастреей"), единственнойфункциейкоторо- го является поглощение и испражнение, а единственной Целью бесконечное увеличение потребления и следовательно, увеличение количества испражнений. Этими испражнениями, по мысли Федорова, в конечном итоге может захлебнуться и сама "гастрея", тесть "общество потребления", жалкая и позорная гибель которого послужит ярким примером в назидание всем уцелевшим поколениям крыс, чей грядущий расцвет зреет в катакомбах городских канализаций и в смрадных клоаках про- мышленныхзон. Постиндустриальное "общество потребления" (и цивилизация в целом) не сможет избежать неминуемой погибели, если не изменится его основная, ведущая к пропасти, цель: потребление, еще большее потребление, еще и еще большее потребление..." Современное "общество потребления", этотне- приглядный, сам себе опротивевший гомункул с крошечным мозгом, с цепкими, загребущими лапками и сложнейшей, совершеннейшей во всю свою длину, от мощных челюстей до мускулистого ануса, пищеварительной системой, обречен или сгинуть с лица земли, или преобразится. Преобразиться настолько радикально, чтобы для начала усомниться в своем ничем не ограниченном праве потреблять, которое лишает потомков права на жизнь. *╟ Уже одно только простое сострадание заставляет желать этому уродцу лучшего, более счастливого и достойного будущего. Но прежде всего этот монстр "общество потребления" сам должен осознать грозящую ему из будущего неминуемую погибель, должен сам, напрягши свои расслабленные мозги, пожелать себе спасительного преображения. И только тогда злорадный пессимизм подавляю щего большинства наших с вами современников утратит всякое основание в жизни. Кто скажет: "после нас хоть потоп!'', если будет знать, что после нас снова мы? Но каким образом Общее Дело могло бы содействовать спасению как человеческой цивилизации, так и биосферы Земли? Как известно, если человеческий плод через положенные девять месяцев не сможет выйти из матернистого чрева, то рискует погибнуть не только младенец, но и его мать. И если цивилизация, как открытая *негэнтропийная* система не выйдет вполне из своего материнского лона, то есть не распространит свое присутствие за пределы Земли и не приступит к реальному освоению Космоса, то она неминуемо погибнет, в полном соответствии с 4-м началом термодинамики, проявив себя в этом случае как всякая закрытая *энтропийная* система, стремящаяся войти в равновесие с хаосом, то есть стремящаяся к самоуничтожению.'* Именно Н. Ф. Федоров стал первым человеком на Земле, который заявил о насущной необходимости освоения космического пространства будущими, приобретшими физическое бессмертие поколениями, - хотя бы ради того, чтобы те, кто родится после нас, наши внуки и правнуки, имели возможность прожить свою, так сказать, "первую", земную жизнь на Земле, смогли провести свое детство и юность на родной, ухоженной, цветущей и чистой планете. Сегодня, в конце *-го века, в России странным образом как бы забыли, а в Дмерике, похоже, и не знали никогда, в чем заключается истинный смысл существования такойдорогостоящей вещи, как космический комплекс, и вынуждены поэтому использовать его в основном не по назначению, а в целях, которые никак не окупают его существования, то есть для шпионажа, программы СОИ, трансляции в прямом эфире и на весь мир дурацких телешоу и иногда даже для отправки на орбиту капсул с кремированными останками эксцентричных миллионеров. А между тем реальная практическая цель космонавтики* конечно, пока еще не достигнутая* была определена задолго до того, как первый искусственный спутник обогнул земную орбиту.** Федоров понимал, что Земля однажды станет слишком тесной не только для возрожденных поколений, но и для тех миллиардов людей, которые проживают свою "первую" жизнь. Следовательно, перед ним не мог не встать вопрос о необходимости создания некоего "транспортного средства", с помощью которого было бы возможно приступить к освоению пространств и миров, находящихся вне Земли. Проблемой разработки и создания такого транспортного средства он "озадачил" одного из своих учеников, скромного и почти глухого преподавателя физики, духовным развитием которого он руководил с 1873 по 1876 год, и который в итоге блестяще справился с поставленной учителем задачей. Этим федоровским учеником был не кто иной, как К. 3. Циолковский, будущий "отец космонавтики", создатель концепции многоступенчатой ракеты- носителя, будущий наставник С. П. Королева, конструктора первых в мире ракет-носителей, выведших в космос и первый спутник, и первого в мире космонавта, реального однофамильца, если только не дальнего родственника Н.Ф.Федорова (по отцу, П. И. Гагарину)! Н. Ф. Федоров был не только первым провозвестником космической эры, но и тем человеком, который дал самый первый толчок к практическому освоению космического пространства. В своем кратком очерке об учении Н.Ф.Федоро- ва, как уже, вероятно, заметил внимательный читатель, я совершенно сознательно старался не касаться тех его аспектов, которые связаны с религиозными (христианскими и православными) акцентами федоровского учения. Я ни в коей мере не считаю себя достаточно компетентным для того, чтобы рассуждать о соответствии или несоответствии федоровского учения п равославному катехизису. Сам же Федоров полагал, что его учение является подлинно христианским (активной формой христианства) и истинно-православным. Вместе с тем, многие из современных ему оппонентов подвергали критике его учение именно с христианских позиций, тогда какой, в свою очередь, весьма красноречиво и убедительно оспаривал эту критику в свой адрес по всем пунктам. Даже и в своих религиозных аспектах учение Федорова столь необычно и оригинально, что, вероятно, следовало бы специально созвать новый Вселенский собор для того, чтобы выявить соответствие или несоответствие федоровского учения христианским догматам; Вселенский собор, который или заклеймил бы Федорова как ересиарха или превознес как пророка иканонизировал как святого. ** Странным образом Новый Завет позволяет толковать учение Федорова и так, и эдак; любые мнения, и pro, и contra, найдут свою поддержку в тексте Евангелия. Мое личное (частное) мнение таково, что учение Н. Ф. Федорова по своей основе и сути столь же "христианское" или "не-христианское", как Общая теория относительности или таблица Менделеева. В конечном итоге все зависит от точки зрения наблюдателя. Иными словами, христианин без труда найдет в учении Федорова соответствия (или несоответствия) с катехизисом, а мусульманин или иудей, в свою очередь, соответствие (или не-соответствие) с догматами своего вероисповедания и своего мировоззрения. Парадоксальным образом, то же самое можно было бы сказать об атеистах и агностиках. Я не могу удержаться от того, чтобы не сделать в завершение этой сложной и запутанной темы (федоровское учение и религия) небольшое "nota bone": те из настоящих и будущих проповедников, священников и церковных писателей, которые ни разу не подняли и не поднимут голос против самого факта существования в своих странах смертной казни, регулярной армии и каких бы то ни было орудий смертоубийства, не имеют морального права критиковать Н .Ф .Федорова за то, что он, говоря о необходимости реального возвращения жизни умершим (*воскрешения) и сохранения жизни живым, якобы покушается на исключительную прерогативу Бога. Так как это означало бы, что в создании и наличии в мире поистине дьявольских средств отнятия и попрания жизни куда меньше греха, чем в создании средств сохранения и возвращения жизни. ** Вероятно, никто не решится оспаривать тот факт, что федоровский проект Общего Дела является самой грандиозной, самой великой утопией, какую только знала история. Утопией, гораздо более дерзкой, чем, например, античный миф о возможности человека летать (миф об Икаре, осуществлен в XIX веке) или еще совсем недавно казавшиеся химерическими усилия средневековой алхимии превращать одни элементы в другие (ядерный синтез, осуществлен в XX в.), или "идиотские бредни" гностиков и Э. Сведенборга о возможности посещения других планет(исполнены в ХХв.). Однако было бы несправедливо не упомянуть и о том, что даже у Федорова были более или менее предшественники, среди которых можно назвать основателя первой в истории человечества религии откровения великого протоарийского пророка Заратуштру'*, христианского неоплатоника Ори- гена и представителя греческой патристики Григория Нисского с его учением о всеобщем апоката- стасисе, то есть восстановлении мира и человечества в преображенном (бессмертном и совершенном) облике. Отличие федоровской Утопии от всех предыдущих и уже в той или иной форме осуществленных заключается, помимо всего прочего, еще и в том, что мы не можем просто ожидать ее осуществления или не-осуществления как посторонние зрители. Находясь у последней черты, за которой начинается упадок и гибель человеческой цивилизации, перед нами встает необходимость сделать этот, для кого-то, возможно, и вынужденный выбор: принять великую федоровскую Утопию (которая, как будет видно из дальнейшего, в целом вполне осуществима) как цель, которая может и должна быть достигнута'*, или оставаться и далее пассивными наблюдателями разворачивающейся прямо на наших глазах великой Антиутопии, чудовищные финальные сцены которой за нас досмотрят наши собственные дети и внуки. И мы должны сделать этот выбор не завтра, не "когда-нибудь", посейчас, сегодня, пока еще не стало слишком поздно, пока еще остается немного сил, немного ресурсов, немного времени для того, чтобы увидеть Общее Дело осуществленным. Это наш единственный шанс на спасение, и пока-что мы его имеем. Но нет никакой гарантии в том, что мы будем иметь его завтра, когда у цивилизации уже не останется времени на сомнения и споры, когда не останется ни сил, ни ресурсов, ни воли к спасению и к жизни. Н.Ф.Федоров всегда исключительно убедительно и ярко говорил и писал о том, зачем и почему нам всем необходимо приступить к осуществлению Общего Дела, но проявлял плачевную беспомощность тогда, когда пытался ответить на вопросы: как его можно было бы реально осуществить и с чего начать его практическое и зримое воплощение в жизнь. Но эта его беспомощность в попытках решить практические вопросы Общего Дела совершенно естественна для человека 20-го столетия, когда на эти два вопроса как осуществить и с чего начать в принципе невозможно было бы дать хоть сколько-нибудь обоснованные ответы ввиду низкого, по сравнению с современным, уровня развития естествознания. В частности, всего сто лет назад вообще не существовало целых научных дисциплин, которым к концу XX века мы обязаны множеством удивительных открытий и великих достижений. Например, сто лет назад просто не было таких научных дисциплин, как молекулярная биология, генетика, генная инженерия, информатика... Соответственно, не было и связанных с ними открытий, особенно самых радикальных, сделанных лишь в течение последнего десятилетия, осмысление которых не оставляет никаких сомнений в том, что Общее Дело осуществимо, и позволяет увидеть возможные пути его практического осуществления. Итак, возвращаясь к двум вопросам, на которые пытался, но, конечно, не мог дать ответов Федоров, -как? и с чего начать? мы, в конце ХХ-го века, можем сделать следующий предварительный вывод: Если молекулярная биология, генная инженерия и смежные с ними дисциплины будут и дальше развиваться теми же темпами, как и сегодня, то мы можем ожидать, что через несколько десятилетий мы будем в состоянии дать твердый и однозначный ответ на вопрос: как? И нас нисколько не должен разочаровывать тот факт, что большей части из нас, ныне живущих, к тому времени уже не будет в живых. Потому что мы уже сегодня можем дать убедительный ответ на вопрос: с чего начать? Потому что именно в ответе на этот вопрос может заключаться наша надежда на то, что мы вернемся в это? мир тогда, когда наши дети или внуки до конца решат вопрос: как? И если мы поможем нашим потомкам уже сегодня, то завтра мы обнимем и их, и тех, кто старше нас, тех из наших близких, кто уйдет из этой первой жизни раньше нас самих. Но все это станет возможным лишь при условии, что мы уже сейчас, уже сегодня приступим к началу осуществления нашего Общего Дела. Ответу на вопрос, с чего мы можем и должны немедленно, пока еще не поздно, начать практическую реализацию нашего великого Общего Дела, будет посвящена З-я глава этой книги. |