| Мы живем, точно в сне неразгаданном, На одной из забытых планет: Много есть, чего вовсе не надо нам, А того, что нам хочется, нет... И. Северянин Человек, несомненно, самое несчастное существо на Земле: только он один, в отличие от животных, знает о том, что неизбежным итогом его эфемерной жизни, полной страданий и всевозможного горя, явится смерть, - событие, обесценивающее и лишающее всякого смысла все наши горести и наши достижения, весь наш человеческий опыт и все, что нам дорого в этой жизни. Сознание своего бессилия перед неизбежностью и неотвра- 132 тимостью смерти отравляет всю жизнь человека с са маго ра н него детства и до глубокой старости. Находясь в ожидании смертной казни (приговор вынесен еще в момент зачатия и обжалованию не подлежит), человек пытается хоть на время избавиться от своей гнетущей, нестерпимой тоски или постыдного страха: пьянствует или волочится за женщинами; читает Агату Кристи или собирает коллекцию спичечных этикеток; уходит в монастырь или, нацепив на себя плакат с политическим лозунгом, митингует на площади; то погружается с головой в работу, то до одурения сидит у телевизора... Но человек не только жертва, обреченная на заклание, но и палач. Взгляните на ваших детей, которым вы дали жизнь, - и тем самым, против вашего желания, приговорили их ко всевозможным и неизбежным жизненным потрясениям, к старости и старческим болезням, и наконец, к смерти. Вот чем обязаны нам те, кого мы любим больше всего на свете! Посмотрите на ваших родителей: наряду с другими, с чужими людьми, также и вы ненароком причинили им немало боли, обид, огорчений и всякого зла, - и тем сокращали им жизнь. (Если у вас не бывает провалов памяти и если в вашей душе еще жива совесть, - вы, конечно, вспомните, корчась от 133 Книга Жизни inaba Ч. Общее дело и судьба человека жгучего стыда и раскаяния, немало таких эпизодов из прошлого, которые даже спустя много лет заставляют нас жестоко страдать от осознания всей глубины своей вины перед нашими родителями.)* Между тем, мы, конечно, не задумываясь пожертвовали бы всем, что у нас есть, включая сюда остаток нашей жизни, ради жизни и благополучия наших близких: наших родителей и наших детей, наших братьев и сестер, мужей или жен. Но и эта наша жертва (например, смерть ради близких) все равно явится страшным ударом и душевным потрясением для них же самих, для наших родных; жертва, которая разобьет их сердца и навсегда отравит и омрачит всю их оставшуюся жизнь. Потому что и они тоже желают нам добра и всяческого благополучия, и долгой жизни, и даже неопределенно долгой. Поэтому, когда мы, устав от жизни, вольно или невольно, сознательно или бессознательно хотим приблизить свой конец (уход, успение, успокоение), или когда хотя бы просто радуемся его неизбежности, для которой не потребуется никаких специально принятых мер (ни намыленной веревки, ни лошадиной дозы снотворного), а только ожидание, терпеливое ожидание, - мы уже совершаем смертный грех и тяжкое преступление перед Богом и перед родными людьми, которые нас любят и поэто- 134 My пребываю?- в постоянном страхе за наше здоровье и за нашу жизнь. Вот так мы и живем, изнемогая от страха за жизнь друг друга или за свою жизнь, и приходя в ужас от того, что само неумолимое течение времени неуклонно приближает те черные дни, когда наши старшие по возрасту родные, в каком бы добром здравии они сейчас не находились, все же однажды оставят нас, один за другим уходя из жизни. И вот мы гоним от себя саму мысль о тех будущих тяжких и ужасных днях, когда мы обязаны будем принять меры к тому, чтобы совершился необходимый ритуал, то есть чтобы тех, кого мы так любим, чьи-то равнодушные руки закопали в землю поглуб- Точно такие же страхи приводят в дрожь и наших детей, когда они вдруг, про себя, представят нашу собственную смерть и ужаснутся ей точь-в-точь так же, как ужасаемся и мы, когда вдруг замечаем, как состарились наши родители... Вот так два огромных факта нашей жизни, Любовь и Смерть, терзают наши уязвимые души, превращая все наше существование в тихий ад, который мы все молча носим в своем сердце; ад, бесшумное пламя которого сжигает нас изнутри, - хотя мы, как правило, и стараемся не признаваться в 135 Книга Жизни Глава 9. Общее дело и судьба человека этом никогда и никому. И мы можем победить в себе этот ад и это самоистязание только тогда, когда преодолеем в себе и жертву, и палача, - иными словами, тогда, когда победим саму смерть, сделав ее обратимой. Это - наш основной нравственный долг перед родителями и детьми, и перед самим собой, и перед Богом.* И нет нам прощения, если мы, теперь уже зная, что это возможно, ничего на сделаем для того, чтобы это стало осуществимым, а впоследствии и осуществленным. * Если мы знаем, что на сегодняшний день залогом нашей будущей победы над смертью может стать Хранилище ИМБО, - то мы должны как можно скорее построить это Хранилище. И если мы понимаем, что без дальнейшего развития естествознания даже и Хранилище ИМБО окажется бесполезным, - то мы должны содействовать развитию естественных наук, хотя бы только деньгами, которые можно было бы инвестировать на их развитие и продолжение дальнейших научных исследований: на создание новых лабораторий и институтов, на развитие научного и производственного потенциала, который смог бы приблизить осуществление Общего Дела во всей его полноте. Что есть еще более важное в нашей жизни, на что мы могли бы использовать наши знания и та- 136 панты, наши руки и головы, время нашей земной жизни и ресурсы нашей, все еще мощной экономики, как не на это? как не на Общее Дело всех людей? Более полувека мы расходовали больше половины наших экономических ресурсов и мощностей на вооружение, перевооружение и гонку вооружений, - и это почти никто не находил странным, и этому почти никто не удивлялся, и это считалось нормальным и естественным, - до тех пор, пока мы не поняли, что все эти пятьдесят лет, в сущности, нам никто всерьез и не угрожал. Так что же будет странного или неестественного в том, чтобы в последующие полвека уделять особое внимание уже не производству и усовершенствованию разнообразных средств попрания жизни и смертоубийства, а наоборот, на развитие и усовершенствование средств сохранения жизни и здоровья, человека и природы, и на создание средств восстановления жизни? Только патологический убийца или закоренелый некрофил смог бы увидеть в такой переориентации нечто странное, неестественное и ненужное. А нормальным людям, - которых, хочется верить, все еще большинство, - такая переориентация будет видеться нормальной, естественной, насущной и необходимой. 137 Книга Жизни Глава 9. Общее дело и судьба человека Уже само только начало этого процесса способно привести к преображению всей нашей жизни до основания: 1. Понимание того, что смерть - обратима, и что каждый год прожитой нами жизни приближает нас и наших родных не только к смерти, но и к возвращению в жизнь, - воодушевит нас всех, избавит от разъедающего наши души пессимизма и выведет общество из глубокой апатии, а страну - из тяжелейшего духовного кризиса. 2. Самая неудачно сложившаяся человеческая жизнь и судьба получит твердую надежду на то, что в последующей жизни возьмет свой триумфальный реванш за все свои муки, за все свои слезы, за все свои неудачи и разочарования, - потому что в новой жизни не будет мучительных и неизлечимых болезней, бедности и нищеты, врожденных или при- обретенных физических недостатков, человеческой некрасоты и старческой немощи. 3. Неизбежно изменится отношение людей ко всей живой природе (ныне проникнутое исключительным эгоизмом и бессердечием). Так как всякому будет понятно, что от того, в каком состоянии мы оставим нашу Землю потомкам, будет напрямую зависеть и то, в каком мире мы станем жить снова. Кто скажет: "на мой век хватит, а там - гори все Си - 138 ним пламенем", - если будет- иметь возможносп вернуться в жизнь? 4. Прекратится угрожающий самому дальнейшему существованию России и нашей государственной независимости процесс обвального падения рождаемости, так как очевидно, что именно в наших будущих детях и внуках, в их любви к нам и к жизни как таковой, только и заключается наша надежда и наше упование. Не будет их - не будет и торжества Общего Дела. Итак, едва только взявшись за Общее Дело, мы уже немалого добьемся, когда вдруг заметим, как ощутимо и зримо преобразилась вся наша обычная, ежедневная жизнь, став более спокойной и осмысленной, более свободной и счастливой! Потому что само начало Общего Дела уже знаменует собой великое вхождение в человеческую жизнь ясной Цели и положительного Смысла, - того, чего у нас никогда не было, того, без чего мы страдали и задыхались, проклинали свою жизнь и совершали самоубийства. Конечно, нет сомнений в том, что это великое преображение и это долгожданное освящение человеческой жизни положительным Смыслом непременно вызовет мощную ответную реакцию со сто- 139 Книга Жизни Глава 9. Общее дело и судьба человека ромы всех мазохистов и некрофилов, всех ненавистников жизни. Природы и человеческого счастья, ибо это они сегодня безраздельно правят миром, это они имеют право решать, что хорошо, а что плохо, что надо делать, а чего не надо делать, каюкить и как умирать, как нужно "кротко и покаянно" переносить страдания и как должно "смиряться" с мыслью о смерти... И поэтому нужно быть готовым к тому, чтобы, сплотившись, дать жесткий отпор неизбежным яростным нападкам со стороны оголтелых и неистовых жизнененавистников, кем бы они ни были, - отдельными попами или многими атеистами, генералами или министрами, тайными фашистами или явными коммунистами... Когда же они поймут, что Общее Д ело можно удушить, лишь искоренив все человечество как таковое, то тогда они, возможно, отступятся или, как они выражаются, "смирятся" с Общим Делом и с теми, для кого оно станет личным и родным. Лютая ненависть к жизни, а тем более, к бессмертной жизни, укоренившаяся и паразитирующая во многих сердцах, - это не вина самих жизне- ненавистников, но их беда и болезнь, как рак, рак души. Это всегда нужно иметь ввиду, проявляя мак- с и мум сострадай ия ипониманияктем, коготаквла- стно влечет к себе смертная тоска и безвозвратная погибель. Ведь и зловредная гусеница, неутомимо пожирающая зеленую листву и тем самым губящая ее древо жизни, тоже не знает, да и не желает знать о том, что, простившись с жизнью в усыпальнице своего осеннего кокона, по весне может воскреснуть и, превратясь в чудесную бабочку, расправить крылья, взлететь над землей и устремиться к раскрывшимся навстречу Солнцу полевым цветам, полным сладкого нектара и нежных запахов своей таинственной цветочной жизни... |